Иван Кудрявцев: «Кино – это игра, побеждающая время»
45-летний Иван Кудрявцев – само олицетворение кино. Автор и ведущий программы «Индустрия кино» на телеканале «Россия 24», заместитель генерального директора АО «Цифровое телевидение», руководитель Мастерской кино и журналистики в Институте медиа НИУ ВШЭ, председатель Экспертного совета кинопремии «Золотой орёл», член жюри различных кинофестивалей, программный директор главного фестиваля России – Московского международного. Учитывая такой опыт и статус, у Ивана Алексеевича можно и оценку кинособытий узнать, и совета не грех попросить, и о киножизни порассуждать. Как «Крёстный отец» впечатлил его в школьном возрасте, как страх и лень становятся ступорами для новичков в кинопроизводстве, о влиянии киновкусов семьи, о решительности современных женщин, о сломе эпох и нерве времени, о терпении актёра как профессиональном качестве, душевности Аль Пачино – об этом и многом другом «Эгоисту» удалось поговорить с Кудрявцевым.
Ощущение, что креативные индустрии сегодня просто галопируют, и кино – не исключение. К тому же усилилась юридическая основа: в феврале прошлого года вступил в силу закон о креативных (творческих) индустриях. Сейчас в кинопроизводство стало больше людей вовлекаться?
Иван Кудрявцев. Безусловно. В креативных индустриях уже заняты миллионы людей и будет больше. Эта тенденция будет только усиливаться, потому что сегодня стало легче получать дополнительное образование, и в целом усилилась кросс-индустриальная мобильность. Появились новые инструменты – искусственный интеллект, дистанционное обучение. Есть также и государственные отраслевые программы поддержки, например, программа «Автор», где ты можешь, получая стипендию в 150 тысяч рублей в месяц, за год написать сценарий, продать его в индустрию и вообще в неё войти. В кино, соответственно, будет вовлекаться всё больше и больше людей, потому что кинематограф – мощнейший катализатор всех нарративно-визуальных искусств и ремёсел.
У вас солидный опыт участия в питчингах. Можете ли назвать типовые недочёты и те проекты, защита которых по-хорошему удивила?
И.К. Первый типовой недочёт – низкий уровень подготовки к питчингу: люди пренебрегают необходимостью готовиться как следует, репетировать и осмысливать свою защиту как сценарную задачу. Ведь когда человек выходит на сцену, мы видим что-то вроде гибрида фильма и театра: выступающий должен грамотно выстроить вокруг себя интригу, интересно донести до людей свою идею, угадав при этом ещё и их потребности. И при этом сам он герой, в которого залу нужно поверить, довериться, дать «путёвку в жизнь». Это достигается, как правило, интенсивной, тщательной подготовкой сценария выступления.
Вторым недочётом я считаю бездумное, неумелое, «грязное» использование ИИ, которое прячет от экспертов то, каким задуман фильм. Мы не получаем никакого представления о замысле, о реально задуманном стиле, а видим только, что человек сгенерировал кучу аудиовизуального мусора. Это часто злит экспертов. Я люблю повторять, что питчинг – это возможность «посмотреться в зеркало всем своим проектом». Часто люди при первой попытке видят, что проект ещё не доработан, не додуман, сыроват. Пока вам не начнёт нравиться то, что вы сами видите в этом «зеркале» под названием питч, лучше на сцену не выходить.
Самый простой способ проверить себя – попробовать «продать» любому человеку свою идею за 30 секунд, собрать что-то вроде фокус-группы и посмотреть, набирается ли критическая масса тех, кому реально нравится ваш проект. Вы поймёте сразу, готовы ли вы к полевой защите, а пока вы не почувствуете, что эти 30 секунд работают, лучше даже не пытаться строить большую защиту на 8 минут. Как правило, меня по-хорошему удивляют защиты, для которых люди специально придумывают что-нибудь классное. Например, снимают тизер или какое-то визуальное доказательство замысла (пруф-оф-концепт). Хотя бы привлекают артистов к тому, чтобы снять что-то вроде костюмной или диалоговой пробы. Это работает лучше любых скучных «обращений» из вагончика, снятых на телефон.
Что является ступором для реализации своих киноидей для новичков?
И.К. Главным ступором для новичков я бы считал страх и лень. Страх, который оправдывает лень, и лень, которая подпитывает страх. Как правило, страх – это очень мощная отговорка, которая позволяет не двигаться дальше. Есть хорошая поговорка: «можешь не снимать – не снимай»: в конечном счёте свои проекты запускают только те, кто просто не может их не запустить.
На третьем фестивале молодого кино «Новое движение», где мы с вами общаемся, меня зацепили женские образы, в большинстве своём с нестабильной эмоциональной сферой, нервным поведением, скажем так. Действительно ли можно выделить этот тренд в кино, или это ситуативное впечатление?
И.К. Я бы счёл это впечатление ситуативным. Современная женщина – это человек, который берёт свою судьбу в свои руки, человек решительный. Это не отменяет возможности встретить героиню на этапе какого-то слома или кризиса. Но кинематографистов, которые делают заметные произведения, интересует, как правило, кризис как точка открытия возможностей. Женские образы, которые ещё Борис Хлебников показал в «Аритмии», Пётр Тодоровский в «Здоровом человеке», Антон Маслов в фильме «Мужу привет» и Нина Волова в «Фейерверках днём», как мне кажется, точно угадывают современную женщину. В исходной точке начала сюжета это может быть человек уснувший, нерешительный, но это человек, который в итоге решает действовать.
А что скажете о мужских образах?
И.К. Не так давно холдинг ON Медиа провёл большое исследование «Культурный код россиян», и оказалось, что примерно четверть зрителей и зрительниц сегодня просто не видят ролевой модели в кино. Наша кинематография находится в активном поиске этой ролевой модели и очень близка к каким-то прорывным озарениям на этом пути. Мы живём на сломе эпох, испытываем перегрузки нового технологического витка, и это будет рождать новых героев и героинь, которыми люди сами захотят быть. Потому что сейчас огромный спрос на вдохновение и рецепты «взлома» той сложной реальности, которая на наших глазах складывается. Это и есть тот самый нерв времени, который сегодня ищет каждый режиссёр.
«День рождения Сидни Люмета», «Здесь был Юра», «Картины дружеских связей», «Лермонтов» и другие фильмы дают возможность смело утверждать, что широкий зритель стал интересоваться авторским кино. С чем это связано?
И.К. Это связано с желанием людей думать и с желанием продлить опыт похода в кинотеатр, сделать так, чтобы воспоминание о фильме оставалось с тобой надолго. Проще говоря – с желанием «сходить не зря». Простым каскадом чисто визуальных аттракционов такого долгого эффекта сегодня уже не добиться: люди ищут события не просто для глаз, а для души, сердца и ума. И они находят их в кино, созданном мыслящими людьми для мыслящих людей, в фильмах, которые всегда ставят перед собой какую-то сверхзадачу. Я бы не отделял «авторские» фильмы от историй, которые становятся знаковыми событиями в массовом зрительском сегменте. Призываю, например, следить за фильмом Алексея Нужного «Как Иван в сказку попал». Это не только очень зрелищное, но ещё и очень умное кино.
А вы как зритель выбираете фильм для просмотра по настроению? Или смотрите сам с собой только боевики или комедии, например?
И.К. Боевики и фантастику я смотрю только чтобы побыстрее уснуть. А хожу в кино я на фильмы, которые делают меня хоть в чём-то лучше: умнее, сильнее, осознаннее. Я очень рад тому, что после пандемии в нашем прокате появилось много перевыпусков, потому что это даёт возможность навёрстывать своё отставание в насмотренности и просвещаться с каждым походом в кино.
Был ли хотя бы один раз, когда вы прогуливали школу из-за похода в кинотеатр?
И.К. Когда я ходил в школу, кинотеатров было уже очень мало: они либо закрывались, либо в них открывались мебельные или автосалоны. Поэтому я в прокате фильмы в своём школьном детстве почти не смотрел. Свежие фильмы в то время смотрели на 99% дома. А дома школу не особо-то прогуляешь.
В какой мере родители повлияли на ваши киновкусы?
И.К. Поскольку у моих родителей, дядюшек, тётушек, а также бабушек и дедушек довольно рано появились видеомагнитофоны, всё, что они покупали для просмотра, смотрел и я. И по телевизору показывали много классного кино. Кстати, я не помню, чтобы я сам покупал кассеты или брал их в видеопрокате: мне хватало того кино, которое мои родители приносили в дом. Поэтому все мои киновкусы сформировались под тотальным влиянием киновкусов семьи.
Когда вы учились на журфаке в МГУ, служили ли фильмы в чём-то вашими жизненными ориентирами?
И.К. Даже раньше института. Я могу сказать, что самый сильный фильм, который я видел в своей жизни и который на меня очень мощно повлиял, – это «Крёстный отец» Копполы, его первая, вторая и в меньшей степени третья главы. Этот фильм стал для меня мощным потрясением, как для подростка. Это из тех впечатлений, что остаются с тобой, как шрам от крепкого падения с велика. Первый раз я его посмотрел лет в 13, наверное. Я помню, что после просмотра этого фильма мы с друзьями начали ходить в школу в костюмах, «контролировали» этажи, столовую, гардероб. Пытались давать дежурным в гардеробе чаевые, потому что мы играли в гангстеров.
Но потом игры закончились, а фильм всё никак не уходил из памяти; я на разных этапах жизни всё думаю и думаю о нём. Это был один из первых фильмов, которые я с волнением показал своим детям, когда они подросли. Боже упаси, я не леплю свою жизнь с Майкла Корлеоне. Его образ – это, скорее, предостережение для меня. Те искушения, с которыми он сталкивается, вроде как восходя к могуществу, а на деле – летя всё глубже в пропасть, – они часто всплывают в моменты раздумий о правильности поступков. Поэтому как точка сверки для человека фильм этот работает блестяще. Прекрасное кино о семье, о цели, о средствах и об искушении.
Назовите ваши кинооткрытия последнего времени.
И.К. Я их совершаю довольно часто, поэтому боюсь, что этот ответ очень быстро утратит актуальность. Мне вообще больше нравится, когда фильм отлежится хотя бы несколько лет в памяти. Но мне очень понравились фильмы «Здесь был Юра», «Фейерверки днём», «Температура Вселенной», «Другой мир», «Цинга», а из перевыпусков – «Разговор» Фрэнсиса Форда Копполы с Джином Хэкманом в главной роли. Мощное потрясение я испытал, сходив и на «Апокалипсис сегодня» в кинотеатр, потому до этого никогда на большом экране этот фильм не смотрел.
Что в формате сериалов вас привлекает больше всего?
И.К. Мне нравятся сериалы про любую кухню человеческого бытия: будь то кухня ресторана или кухня бизнеса, адвокатская кухня или кухня мафии, кухня военных или кухня спецслужб. Поэтому сериалы вроде «Форс-мажоров», «Практики» 1997 года или «Медленных лошадей» – это моё кино.
Сериалы ещё более финансово затратны в производстве, чем кино. Вы когда-либо консультировали продюсеров для принятия решения вложиться в сериал?
И.К. Я точно не тот, к кому продюсеры идут за советом, запускать им что-то или нет. Но я не раз помогал в том, как лучше донести уже созревшую идею до инвесторов: как упаковать, продать что-то на этапе запуска. Здесь я рад быть полезным.
Что вас стимулирует в занятии продюсированием, кроме дохода, конечно?
И.К. Я сейчас полностью сконцентрирован на журналистике, на работе моей редакции программы «Индустрия кино» и нашего отраслевого онлайн-издания «Фильм Про». Отчасти это продюсерская работа, потому что много приходится договариваться с разными спикерами, чтобы какие-то инфоповоды грянули первым залпом именно у нас. Здесь – работа на пользу, на вклад в развитие нашей кинематографии на этом поворотном этапе. Наша кинематография – юная. Да, она имеет очень мощную родословную, зиждется на очень серьёзной традиции, но пока это кинематография, которая отвоёвывает своё место под глобальным солнцем. Мне хочется верить, что в обозримой перспективе мы выйдем на рынок в 2 миллиарда зрителей. И быть полезным в этом большом деле – уже огромное счастье.
У вас есть опыт съёмок в эпизодах. Чем, на ваш взгляд, профессия актёра менее привлекательна по сравнению с журналистской или продюсерской?
И.К. Актёр всё время ждёт, когда его выберут, позовут. Эта работа основывается не только на таланте, на рвении, но и в значительной степени на терпении. Актёрская работа сложна, я актёрам вообще не завидую. Я ими восхищаюсь, потому что нужно, во-первых, невероятно сильно гореть, а во-вторых, не гаснуть. А поводов погаснуть профессия им подкидывает очень много. Эти люди просто святые, на мой взгляд, и я точно не один из них. Я с радостью откликался на предложения сыграть в кино «что-то вроде самого себя», но для себя давно решил, что вряд ли вправе всерьёз мечтать об актёрстве. Это особая порода людей, особая прошивка, особый инстинкт, которого, пожалуй, я у себя не нахожу. Но чисто журналистски мне этот опыт был ценен. Есть же такой метод – журналист меняет профессию.
Помните своё самое первое интервью? Какие выводы для себя сделали на будущее?
И.К. Я не помню своё самое первое интервью, если честно, но помню многие другие. Все они научили меня одному: интервью – это искусство слушать. Если ты внимательно слушаешь, ты получишь подсказки к самым классным вопросам, которые сделают любое интервью увлекательным. Самое лучшее интервью у меня получается тогда, когда ничто не отвлекало меня от того, чтобы слушать. Бывает, что ты по долгу службы просто «должен» взять какое-то интервью, но не очень понимаешь, хочешь ли ты его взять. В этом случае нужно обязательно найти, почему тебе это искренне интересно. Иначе ты никогда хорошего интервью не возьмёшь.
Сформулировали ли вы для себя некий джентльменский набор правил коммуникации, когда опыт интервьюирования перевалил за сотню разговоров?
И.К. Во-первых, быть настойчивым, но не быть назойливым. Во-вторых, не бояться своего собеседника. Люди чувствуют страх, и им не нравится, что ты их боишься: они подсознательно начинают подозревать, что с ними «что-то не так». Опять же, очень важно слышать и слушать человека в момент начала коммуникации: можно попробовать угадать его страх, боль, опасения, потому что люди имеют свой опыт общения с журналистами, и он не всегда позитивный. И почувствовав, что гость насторожен, можно на этом сыграть – сходу попытаться эту причину устранить. Например, можно сразу пообещать, что ты дашь человеку вычитать его интервью или что ваша беседа не займёт много времени. К каждому нужен свой ключик. Но если перед началом разговора вы переместите весь фокус внимания с себя и своего волнения на собеседника, вы никогда не проиграете.
Поделитесь одним из самых тёплых и душевных интервью с киногероем.
И.К. Самое тёплое и душевное интервью у меня было, наверное, с Аль Пачино на Венецианском кинофестивале. Его пиарщики дали всего 5 минут на разговор, и когда они мне махали руками, чтобы я заканчивал, он им строго сказал: «Отстаньте, дайте мне поговорить с человеком!». Беседа у нас с ним перевалила за 20 минут. Она шла о театре, о киноискусстве и способности актёра работать так, чтобы зрители не отвлекались на телефоны. Потому что в фильме «Унижение», о котором мы говорили, его герой прямо во время спектакля бросается с горя в оркестровую яму, увидев, что в зале все смотрят в телефон.
Последние годы зрители телерепортажей церемоний открытия и закрытия Московского международного кинофестиваля привыкли видеть вас в бабочке на ковровой дорожке. Не все знают, что с 2022 года вы работаете программным директором ММКФ. Что даёт силы совмещать роли?
И.К. Программный директор – это человек, который помогает отборщикам собрать свежий срез самого актуального и интересного авторского кино со всего мира – на данный год, месяц, день и час. Если визуализировать эту роль, то как раз и получится человек в бабочке на дорожке, который встречает гостей. Это и есть моя работа. Я счастлив в день открытия и в день закрытия приветствовать гостей, видеть их счастливые лица. Для многих людей выход на красную дорожку с премьерой своего фильма – это одно из самых важных событий в их жизни, венец колоссальных усилий. Я счастлив быть с ними рядом в эти моменты.
Для меня как для журналиста это просто драгоценная возможность, потому что это создаёт историю отношений с этими людьми, которая, получается, вся выстроена из очень важных вех. Поэтому, не скрою, как журналист я этим, конечно же, пользуюсь: поработав с ними на фестивале, я всегда могу потом обратиться к ним уже как журналист и получить какой-нибудь эксклюзив.
Кино – это...?
И.К. Кино – это возможность прожить много жизней, продолжая жить свою. Кино даёт возможность побыть другими людьми, попробовать что-то новое, отправиться туда, куда ты боишься отправиться, и узнать, что там с тобой может случиться. Кино – это игра, побеждающая время.
